Обзор фильма «Обитель зла» Зака Креггера. Resident Evil без Леона, Джилл и лора

От нового фильма «Обитель зла» (Resident Evil) никто ничего не ждал. Трейлеры смотрели вполглаза, в комментариях под ними царило спокойное «ну, очередной проходняк». Перезапуск доверили Заку Креггеру (Zach Cregger), автору «Варвара» (Barbarian) и «Орудий» (Weapons). Первым делом он выбросил всё, за что франшизу знают. Ни Миллы Йовович (Milla Jovovich), ни Леона, Джилл или Криса. Главный герой — медицинский курьер, которому нужно доставить посылку в Раккун-Сити. Мы посмотрели картину — рассказываем, что из этого вышло.

Шесть фильмов Пола У. С. Андерсона (Paul W. S. Anderson), вышедших с 2002 по 2016 год, обращались с играми вольно. Из них взяли название, монстров и корпорацию Umbrella, а дальше Элис крошила зомби в декорациях фантастического боевика. В своём жанре серию ещё попробуй переплюнь, но связь с первоисточником у неё была условной. При этом Андерсон хотя бы уделял внимание T-вирусу и его заражённым последствиям.

Креггер идёт дальше. Вероятно, исходит из того, что лорные объяснения массовый зритель всё равно пропустит мимо ушей. Куда лучше сосредоточиться на герое, что с первых минут попадает в передрягу и весь фильм из неё выбирается. У него Umbrella, вирус и правительство мелькают от силы пару раз, одной фразой. Выходишь из зала — и уже не можешь вспомнить, что именно перевозил курьер и зачем этот груз понадобился в лаборатории.

Вместо объяснений фильм показывает. Мутировавшая собака. Женщина, которую герой сбивает на заснеженной дороге: через несколько минут она поднимается и нападает. Дом на колесах, где из пары реплик становится ясно, что после укуса начинаются мутации и он постепенно превращается в эдакого осьминога-Ктулху. Этого достаточно.

Бестиарий тоже получился не слишком «кэпкомовским». Тянущиеся сопли-ганглии чем-то напоминают существо из «Нечто» (The Thing). Толстяк, блюющий на героя, — вылитый Бумер из Left 4 Dead. Другой сидит, охает и вздыхает, а потом лопается, выпуская из живота мелких тварей, — почти Pregnant из Dead Space. В этом году Capcom подвела итог тридцатилетней истории серии в Requiem, а в самом фильме по франшизе мы, признаться, так и не увидели классических зомби Resident Evil.

С Раккун-Сити та же история. Здесь это безликий город — то ли канадский, то ли европейский. Примет, по которым можно узнать знакомое место, не осталось. Неудивительно: фильм снимали в Праге.

Игровое ощущается в другом: патронов вечно не хватает, двери заперты, камера почти всё время держится за плечом героя, будто вы с ним в одной комнате, просто он идёт на шаг впереди. За последнее стоит похвалить оператора, у Андерсона съемка чаще держала дистанцию, а постановка делала ставку на масштабные перестрелки. Креггер, напротив, в паре эпизодов включает вид от первого лица — да, как в видеоигре — в схватке с заражёнными хозяевами ранчо и на разрушенном мосту между двумя небоскребами.

А вот сам герой ведёт себя совсем не как игрок. Вы вряд ли стали бы наматывать круги вокруг полицейской машины, спасаясь от зомби, или убегать от собаки в амбар. Разве что туннель, перегороженный автодомом, легко представить игровым уровнем. При этом сцена прекрасно работает сама по себе — на мой взгляд, она одна из сильнейших в фильме.

Большая часть фильма — камерное кино. Герой в одиночку идёт по лесу, по коридорам, по канализации. Декорации простые, людей в кадре почти нет. По ощущениям, многие сцены можно было снять чуть ли не на Айфон. Бюджет становится заметен, когда в ход идут графика, сложный монтаж и съёмка с нескольких ракурсов.

Разгоняется фильм не сразу. Первые 10–15 минут идут размеренно: сидишь ещё в своих мыслях, а фильм не спешит перетягивать на себя внимание. Погоня вокруг перевернувшейся полицейской машины встряхивает, но затем действие снова затихает — пока на героя не бросается собака. Скример по базе, зато именно после него в просмотр реально включаешься. Дальше фильм чередует передышки со сценами, полными стрельбы, беготни и испуга.

Эскалация выстроена по учебнику. Сначала герой бегает от одной заражённой вокруг машины шерифа. Потом зомби становится двое, трое, десять, сотня. В Раккун-Сити они уже прыгают на него с крыш и разбиваются об асфальт — та самая сцена из трейлера, где курьер бежит по улице, а вокруг шлёпаются тела. У зрителя есть время привыкнуть к герою, а к финалу происходит разрядка, которую копили весь фильм.

Осязаемости добавляют практические эффекты. Например, толстяка из канализации, которого в команде звали Fat Man, собрали как аниматронную куклу весом почти в тонну. Ею управляли шесть кукловодов, а туннель строили вокруг неё. Чтобы снять тот самый дождь из зомби без компьютерной графики, с кранов сбрасывали мешки с бутафорской кровью и внутренностями, подгадывая каждый бросок под шаги Абрамса.

А вот когда мутант-колобок из рук и ног гонится за героем или ползёт по зданию, графику замечаешь сразу. Местами виден и переход между приёмами: сначала появляется настоящая кукла, а сущности, которые из неё вылезают, уже дорисованы на компьютере. Впрочем, фильм чаще вызывает отвращение, чем страх. Во время сеанса в зале говорили не «страшно», а «мерзко», и для боди-хоррора это скорее комплимент.

Натурализма здесь не жалеют: рейтинг R отрабатывают жёстче, чем большинство современных фильмов с той же маркировкой. Если кого-то разорвало, то со всеми внутренностями. Если снесло голову, камера спокойно задержится на том, что осталось от тела, и на том, что из него лезет. Сотрудницу службы безопасности Umbrella в середине фильма разрывают пополам — тут невозможно не вспомнить анекдот про «верхнюю или нижнюю половину». Финального мутанта тоже нарисовали с любовью: конечности вытягиваются, как у Мистера Фантастика, глаза — все пять — разного размера, а на животе раскрывается пасть.

Ощущение присутствия держится не только на постановке сцен или камере. Звук проработан до мелочей: слышны шаги, дыхание, вскрики от испуга. Кажется, звуковики записали всё, что могли, а потом щедро добавили звуковых эффектов. Музыку же не замечаешь до финала, когда режиссер включает жизнерадостную Animal Farm группы The Kinks — песню о том, как сбежать из безумного мира к простым зверям. Если вспомнить, во что к этому моменту превратился герой, выбор издевательски точный.

Остаётся вопрос, куда ушли деньги. Производственный бюджет фильма составил $75 млн, что для 93 минут столь камерного хоррора кажется внушительной суммой. Но около $20 млн из этой суммы, по отраслевым данным, — гонорар самого Креггера за сценарий, режиссуру и продюсирование. Если вычесть ещё продюсеров и актёров, на сам фильм остаётся не так уж много. Для понимания: «Варвар» обошёлся в $4,5 млн, «Орудия» — в $38 млн.

Остин Абрамс не выходит из кадра, и лента на нём и держится. Ему удаются и испуг, и паника, и злость, и усталость: видно, как к финалу герой выматывается и уже еле стоит на ногах.

Остальным актёрам повезло меньше, и дело не в игре: экранного времени на их персонажей просто нет. Между человеком и зомби здесь порой всего пять секунд, за которые зритель успевает распознать только одну реакцию: истерику, ступор, негодование, ярость, прятки в духе «я закрылся покрывалом» или попытку взять себя в руки.

У камерности есть цена: ансамбля нет, химии между актёрами тоже. Но постоянный ансамбль этому фильму и не требуется. Второстепенные персонажи либо успевают отыграть свою комедийную часть, либо просто появляются и пропадают. С точки зрения курьера так и выглядит рабочий день: взял заказ у одних, перекинулся парой слов с другими, отдал третьим — и по новой. Ему некогда задерживаться в чужих историях.

Самое сильное в сценарии — у героя всегда есть повод продолжать, а не тупо бросить всё начатое и сбежать куда-нибудь на острова, подальше от Раккун-Сити.

Сначала дело в деньгах: заказ срочный, платят по двойной ставке. Да и домой не хочется — беременная подружка выносит мозг. Потом курьер сбивает на дороге женщину и решает поступить по-взрослому: погрузить её в машину, довезти до больницы и сдаться полиции. Местный шериф перехватывает его и предлагает компромисс: пострадавшую берёт на себя, а курьер едет следом с посылкой. После того, что случается на ранчо, спасать уже некого. Остаётся довезти груз, сдать его — и взятки гладки.

В городе курьера кусают, и он почти сразу узнаёт, что антидот существует. Теперь ему нужно в лабораторию уже не ради денег, а ради жизни. Даже в финале, когда человеческого в нём почти не осталось, он требует антидот: верит, что успеет вколоть его и остановить мутацию.

Деньги сменяются ответственностью, а затем желанием выжить — и каждый поворот выглядит естественно. Во многих хоррорах герои остаются в опасности просто потому, что так нужно сценарию. Здесь Креггер и Хаттен дают курьеру понятную цель на каждом этапе. Для жанра это редкость.

По словам Креггера, после тестовых показов он вырезал большую часть шуток: зрителям фильм показался слишком смешным. Но юмор остался скелетом картины. Просто теперь он растёт не столько из реплик, сколько из ситуаций, в которых опасность и нелепость существуют одновременно.

Смешнее всего то, как обычный человек справляется с задачами, которые в игре или боевике решаются за секунду. Два патрона в ружьё курьер заряжает целую вечность: руки трясутся от адреналина. То и дело мажет из пистолета. Долго ищет предохранитель, переключая все подряд, потом случайно жмёт на спуск — и выстрелом пугает себя. Не может перепрыгнуть метровый забор. После пары лестничных пролётов дышит так, будто его вот-вот хватит инфаркт. К середине фильма он раскочегаривается: бегает быстрее, стреляет точнее, пугается реже. Но угроза растёт ещё быстрее, и бытовые тревоги первых минут через час кажутся почти трогательными.

Лучшая микрокомедия фильма — с ключами от машины. Сотрудница службы безопасности Umbrella останавливается посреди Раккун-Сити и идёт отстреливать зомби. Итог предсказуем, а ключи остаются при ней — точнее, при её нижней половине. Курьер делает шаг к ключам, и монстр подтягивает тело к себе. Ещё шаг — режиссёр повторяет трюк. Приём в кино видели тысячу раз, но до сих пор работает — зал смеётся в голос.

Отдельный сквозной гэг — замки. Креггер раз за разом обманывает ожидание, что один выстрел откроет любую дверь. На ранчо замок выдерживает три выстрела из дробовика, а затем и таран пикапом на полной скорости: машина буквально залезает на ворота, но те не открываются. В Раккун-Сити, удирая от мутанта-колобка, курьер пытается прострелить замок на сетчатом заборе — снова без толку. Выручает то, что сетку удаётся оттянуть. И только самый хилый замочек на никому не нужных воротах парковки разлетается от одного выстрела из пистолета.

Главное в фильме — социальная сатира, и спрятана она в профессии героя. Курьер здесь — обычный парень, которого в буквальном смысле кормят ноги. На него смотрят свысока: регистратор в приёмном отделении больницы цедит слова сквозь зубы, врачи ещё холоднее. Для сотрудников лаборатории он и вовсе пустое место.

И вот этот человек берёт заказ и пытается честно его выполнить. Не спасти мир, не разоблачить корпорацию — просто довезти посылку. А по дороге проваливается в настоящий ад: город разрушен, вокруг непонятные мутанты, все хотят его убить и сожрать. А у него ни навыков, ни подготовки героев боевиков, только желание выжить и закончить смену.

Финал добавляет к истории свой стёб. Когда курьер добирается до лаборатории, ждёшь классических голливудских «сумасшедших учёных» — холодных, расчётливых, готовых на всё ради эксперимента. Вместо них — зумеры в кедах: разрабатывают биооружие для правительства, а при первой опасности прячутся по углам с криками «он нас сейчас убьёт». Автор смеётся сразу над двумя вещами: над штампом злого гения, которым Голливуд пугал зрителей тридцать–пятьдесят лет назад, и над поколением, которое создаёт смертельные вирусы, но не может взять себя в руки.

«Обитель зла» Креггера — не масштабный блокбастер в духе фильмов Андерсона и не провальная экранизация игры вроде «Бордерлендс». Нет сексапильных героинь, пафосной дуэли героя со злодеем и тысяч зомби до горизонта. «Обитель зла» Креггера подкупает выбором героя, который пугается, ошибается и всё равно борется до конца — поэтому за него действительно страшно. Если любите жёсткий натурализм и чёрный юмор — идите; если ждёте привычную Resident Evil, лучше перепройдите Requiem.