Кинозлодеи. №3: Юбаба — ведьма капитализма

В мире аниме Хаяо Миядзаки редко встретишь чистое зло в традиционном смысле. Его антагонисты — это сложные фигуры, отражающие реальные пороки общества. Юбаба из «Унесенных призраками» тому яркий пример. Эта ведьма с огромной головой, крючковатым носом и острыми ногтями правит баней для духов, эксплуатирует работников и одержима золотом. Но за ее устрашающим обликом скрывается глубокая критика современного мира. Как появился этот персонаж? Какие черты делают ее запоминающейся? И почему через нее Миядзаки обличает капитализм и японскую трудовую этику? Попытался разобраться в этом персонаже.

В японской мифологии существует ёкай по имени Ямауба. Это горная ведьма, живущая высоко в горах и заманивающая путников в свою хижину. Она притворяется беспомощной старухой или прекрасной девушкой, предлагает кров и пищу, а затем пожирает своих гостей. Ямауба — это архетипический образ хищницы, использующей видимость гостеприимства для охоты на людей.

Миядзаки взял этот древний образ и переосмыслил его под современность. Юбаба действительно живёт высоко, на верхнем этаже гигантских купален, откуда она контролирует весь свой бизнес. Она тоже заманивает людей обещаниями (работы, а не ночлега), а затем поглощает их. Но не физически, а ментально и духовно. Превращение родителей Тихиро в свиней это метафора того, что происходит с людьми, когда они поддаются жадности и потребительству.

Но Юбаба не классическая Ямауба из сказок. У неё есть сын Бо (отсылка к легендарному герою Кинтаро, сыну горной ведьмы), она живёт в роскоши, окружена слугами и одержима золотом. Её внешность: викторианское платье, сигарета, офисный стиль управления, всё это указывает на её связь с Западом и западной бизнес-культурой. Это намеренная деталь: Юбаба воплощает не традиционное японское зло, а импортированную систему капиталистической эксплуатации, которая проникла в Японию и начала пожирать её духовную сущность.

Самый пугающий аспект Юбабы это не её магические способности, а то, как она контролирует людей через их имена. Когда Тихиро просит работу, Юбаба заставляет её подписать контракт и забирает у неё имя, называя её Сэн (тысяча). Здесь нарративно обыгрывается глубокая философская идея о природе идентичности и власти.

В японской культуре имя обладает магической силой. Оно определяет сущность человека, его место в мире, его связь с прошлым и будущим. Отнять имя, значит отнять память, историю и связь с самим собой. Юбаба превращает Тихиро в безликого работника, лишённого прошлого и будущего, существующего только здесь и сейчас, в процессе труда.

Это прямая параллель с капиталистической системой труда, особено в Японии с её культурой корпоративной преданности. Работник становится не личностью, а функцией: менеджер отдела продаж, оператор станка, уборщица. Его индивидуальность стирается в пользу роли, которую он выполняет в системе. Он забывает, кем был до того, как пришёл в компанию, и не может представить себя вне её. Юбаба создала идеальную систему контроля: её работники буквально не помнят, что могли бы быть кем-то ещё.

Интересно ещее то, что Юбаба сама является пленницей этой системы. Она одержима золотом, подсчетом сокровищ, постоянным расширением бизнеса. Единственное существо, которое она любит это её сын Бо, который содержится в огромной детской комнате, изолированный от мира из страха перед микробами. Юбаба создала империю, но не может наслаждаться ею, потому что постоянно озабочена её поддержанием. Она хозяйка системы, но сама стала её рабой, осознано или нет.

Одна из самых острых критик в фильме направлена на японскую трудовую культуру. Япония известна своей преданностью работе, феноменом кароши (смерть от переработки), практикой пожизненного найма в одной компании. Эта культура имеет исторические корни в конфуцианской этике, буддийских идеях самоотречения и особом понимании долга. Социолог Макс Вебер в работе «Протестантская этика и дух капитализма» показал, как религиозные идеи протестантизма: труд как призвание, бережливость как добродетель, накопление капитала как знак божественной благодати, создали психологическую основу для капитализма в Европе. В Японии похожую роль сыграло сочетание конфуцианских идей служения с буддийской дисциплиной и синтоистским почитанием гармонии в группе. Труд стал больше не средством заработка, а моральным долгом, способом самореализации и источником социального статуса.

Юбаба мастерски использует эту этику. Когда Тихиро просит работу, Юбаба сначала отказывает, зная, что отказ сделает работу ещё более желаной. Согласно древнему обету, она не может отказать тому, кто настойчиво просит работу и это тоже часть системы. Право на труд становится привилегией, за которую нужно боротся. Получив работу, Техиро должна доказывать свою ценность каждую минуту. Когда она блестяще справляется с очисткой Речного духа, Юбаба хвалит её, но эта похвала только привязывает девочку к системе сильнее, создавая потребность в одобрении хозяйки.

Работники купален соревнуются друг с другом за благосклонность Юбабы, за лучшие задания, за большие чаевые от богатых клиентов. Они приняли правила игры и не видят альтернативы. Только Тихиро, помнящая своё настоящее имя и мир за пределами купален, способна сопротивляться этой логике. Для остальных купальни стали единственной реальностью.

Одним из самых сильных моментов фильма является сцена с Безликим (Каонаси), духом без лица, который производит золото и пытается купить внимание окружающих. Поначалу Юбаба не пускает его в купальни, но когда узнаёт, что он может создавать золото, немедленно впускает и осыпает вниманием. Работники купален мгновенно меняют своё отношение к Безликому, увидев его богатство. Безликий начинает поглощать работников, буквально проглатывая их и перенимая их черты. Это мощная метафора потребительского общества, где личность определяется не внутренними качествами, а внешними атрибутами. Безликий пуст внутри. У него буквально нет лица, нет я и он пытается заполнить эту пустоту через поглощение других и накопление материальных благ.

Юбаба создала систему, где такие существа процветают. Её купальни это храм потребления, где всё можно купить и всё продаётся. Даже духовное очищение превратилось в коммерческую услугу. Боги и духи приезжают сюда не для подлинного духовного опыта, а для роскошного отдыха, демонстрации статуса, получения удовольствия. Юбаба превратила священное в профанное, духовное в материальное.

Показательно, что Безликий успокаивается только в доме сестры Юбабы, Дзенибы, которая живёт скромно, вдали от купален, занимается рукоделием и принимает гостей с искренним гостеприимством. Дзениба же это альтернативная модель существования, напоминание о том, что была другая Япония, основанная не на бесконечном накоплении, а на простоте, творчестве и подлинных человеческих связях.

Япония второй половины XX века пережила невероятное экономическое чудо, превратившись из разоренной войной страны в одну из крупнейших экономик мира. Эта трансформация потребовала колосальных усилий от всего населения. Люди работали по 60-80 часов в неделю, компании стали вторыми семьями, личная жизнь подчинялась требованиям карьеры. Возникла философия монодзукури — создание вещей как способ создания людей, где труд формирует не только продукт, но и саму личность работника. Но в конце 1980х экономический пузырь лопнул. Десятилетия жертв и труда обесценились за несколько лет. Молодое поколение, выросшее в благополучии, не хотело повторять путь родителей. Начался кризис идентичности: старая система ценностей рухнула, а новая ещё не сформировалась. Появились хикикомори, молодые люди, полностью изолирующие себя от общества. Выросли показатели депрессии и самоубийств.

Миядзаки создавал «Унесённых призраками» именно в этот период, на рубеже тысячелетий. Он наблюдал, как десятилетняя дочка его друга, вместо того чтобы радоваться природе в горах, сидела апатичная и грустная. Современные дети теряли связь с миром духов, природой и собственной культурой. Они росли в обществе, где все измеряется деньгами, где работа важнее семьи, где потребление заменяет духовность.

В этом контексте Юбаба собирательный образ системы, которая пожрала Японию. Купальни стали метафора корпорации, превратившей людей в функции. Превращение родителей в свиней, судьба поколения, которое поддалось жадности экономического пузыря. Потеря имени — потеря национальной идентичности в процессе глобализации.

Интересно, что похожие персонажи существуют и в реальном бизнесе. История японских корпораций полна примеров руководителей, создавших империи через беспощадную эксплуатацию работников. Культура пожизненного найма превращала сотрудников в собственность компании. Система нэмаваси (неформальные договорённости) и хоннэ-татэмаэ (различие между истинными чувствами и публичным фасадом) создавала среду, где индивидуальность подавлялась в пользу группы.

Один из самых тонких аспектов личностит Юбабы это то, как Миядзаки визуально кодирует её связь с Западом. Викторианское платье, корсет, множество колец на пальцах, офисная обстановка с письменным столом и бумагами. Все это атрибуты европейской буржуазии XIX века. Юбаба курит, это практика пришедшая с Запада. Её манера управления напоминает западный менеджмент: холодная рациональность, подсчёт прибылей и убытков, трактовка работников как ресурсов.

Это не случайно. Япония пережила две волны прозападных курсов: первую во время реставрации Мэйдзи (конец XIX века), когда страна стремительно модернизировалась по западным образцам, и вторую после Второй мировой войны, когда американская оккупация принесла капитализм и демократию американского образца. Обе волны были травматичными для японской идентичности, требуя отказа от традиционных ценностей в пользу прогресса.

Юбаба воплощает результат этого процесса: гибрид японской мифологии и западного капитализма. Она говорит на языке традиции (магия, духи, древние обеты), но действует по логике современного бизнеса (максимизация прибыли, контроль, расширение влияния). Она превратила священное пространство купален, где боги очищались духовно, в коммерческое предприятие. Это предательство традиции ради выгоды.

Показательно, что её сестра-близнец Дзениба полная противоположность. Она живёт в традиционном японском доме, занимается рукоделием, принимает гостей с искренним гостеприимством, прощает обиды. Дзениба представляет ту Японию, которая существовала до прогресса: общиную, основанную на взаимопомощи, ценящую простоту и человеческие отношения. Контраст между сестрами это контраст между двумя путями развития, между модернизацией и сохранением традиции.

Несмотря на всю свою власть, Юбаба уязвима. Её слабость в неспособности контролировать тех, кто помнит своё имя. Хаку, её ученик, находится под её властью, потому что забыл свое настоящее имя и происхождение. Он был речным духом, но его река засыпали при строительстве города, и он потерял себя. Только когда Тихиро напоминает ему его настоящее имя Нигихаяму Кохакунуси, он освобождается от контроля Юбабы и вспоминает, кто он на самом деле. Это ключевая тема фильма: память может сопротивляться системе. Тихиро выживает в мире Юбабы именно потомучто держится за свое настоящее имя, за воспоминания о родителях и своей жизни. Когда все вокруг забывают, она помнит. Когда все принимают правила игры, она продолжает верить в возможность другого мира.

В финале Тихиро должна выбрать своих родителей среди стада свиней. Юбаба уверена, что девочка ошибется, в мире, где всё измеряется и контролируется, интуиция и память не работают. Но Тихиро проходит испытание, заявив, что среди свиней нет её родителей. Она видит то, что невидимо для системы — отсутствие, пустоту, то что не поддаётся учёту и контролю. Юбаба не может понять эту логику. Для неё всё должно быть измеримо, классифицировано, контролируемо. Но подлинная человечность находится вне этих категорий. Интуиция, память, любовь, всё это не вписывается в её таблицы и контракты. И это не слабость системы, а скорее её безразличие. Юбабе не нужно контролировать всех, достаточно контролировать большинство.

Тихиро побеждает не потому, что система слаба, а потому, что она достаточно мала и незначительна, чтобы проскользнуть в щель. Юбаба может позволить себе отпустить одну десятилетнюю девочку ведь это не подрывает её империю. Купальни продолжат работать, духи продолжат платить, работники продолжат забывать свои имена. Индивидуальное сопротивление возможно, но оно не разрушает систему. Оно просто позволяет отдельным людям из неее выйти, оставляя всех остальных внутри.

Юбаба остается жить в конце фильма. Она не побеждена, не убита, даже не наказана. Система не рухнула, а Тихиро просто ушла из неё, вернув себе имя и освободив родителей.

Это честный финал. Миядзаки понимает, что нельзя победить капитализм через героический акт одного человека. Система больше любого индивида. Юбаба не личное зло, которое можно уничтожить. Она воплощение структуры, которая будет существовать, пока люди готовы отдавать ей свои имена в обмен на иллюзию безопасности и стабильности. Но фильм предлагает путь сопротивления. Не пытаться уничтожить систему, но отказаться от участия в ней. Помнить, кто ты на самом деле. Сохранять связь с теми, кого любишь. Верить в возможность другого мира, даже когда все вокруг забыли о нём.

Юбаба пугает именно потому, что она узнаваема. Каждый, кто работал в корпорации, где личность стирается в пользу должности, видел её. Каждый, кто чувствовал, как труд поглощает время, забирает здоровье и вытесняет всё остальное из жизни, знает её методы. Каждый, кто терял себя в погоне за деньгами и статусом, попадал в её купальни.

Она не исчезнет, потому что система, которую она воплощает, всё ещё здесь.

Когда смотришь «Унесённых призраками» в детстве, видиш волшебную сказку о девочке, спасающей родителей. Когда пересматриваешь взрослым, понимаешь, что это один из самых точных диагнозов современного мироустройства, завёрнутый в форму детской анимации. Юбаба не простая злодейка. Она зеркало, в котором мы видим мир, где живем. И вопрос не в том, как победить ведьму, а в том, как не стать ей...