Мой первый Сан-Андреас: как я запускал легенду на калькуляторе в 2018 году
У нормальных людей первая GTA — это Vice City на толстом пузатом мониторе в 2002-м или San Andreas на PS2, пока родители думают, что ты делаешь уроки. У меня всё вышло через одно место, как и полагается любой нормальной истории из нулевых, только случившейся с десятилетним опозданием. Моя первая Grand Theft Auto — это San Andreas. И случилось это в 2018 году. Мне было девять лет.
В далеком 2018 году про Сан-Андреас не писал только ленивый. Игре было уже четырнадцать лет. Она давно стала культурным кодом, мемом, объектом ностальгии для тех, кто вырос на дисках «100 в 1». Для меня же это была просто какая-то очень старая, очень популярная и, судя по скриншотам в интернете, невероятно крутая игра про бандитов и машины. Я тогда плотно сидел на Minecraft и PUBG, но душа просила чего-то такого… грязного. Настоящего. Чтобы можно было просто бить прохожих бейсбольной битой и не получать за это бан чата.
Железо у меня было под стать году рождения самой игры. Слабый пк — это слишком мягкое описание. Это был скорее боевой, многократно перепаянный Франкенштейн, собранный моим батей из того, что отдали соседи и друзья. Процессор, кажется, Intel Core 2 Duo, который отчаянно хрустел кулером, намекая на скорый уход в Вальгаллу. Оперативной памяти — две планки по гигабайту, одна из которых работала через раз и на пониженных частотах. Видеокарта — отдельная песня. Кажется, это была какая-то древняя GeForce, модель которой я сейчас уже и не вспомню, но помню главное: у нее не было названия, только наклейка с драконом и два разъема для доппитания, в которые мы ничего не втыкали, потому что блок питания и так светился от натуги синим диодом.
И вот на этот аппарат я решил водрузить монумент 2004 года.
Скачивал я её, естественно, с торрентов. Понятие «лицензия» в девять лет для тебя звучит так же абстрактно, как квантовая физика. Установка длилась вечность. Синий ползунок прогресса полз по экрану с грацией раненой черепахи. Я успел за это время поесть, сделать половину домашки по математике и посмотреть три ролика на YouTube. Батя заглянул в комнату, глянул на гудящий системник, потрогал рукой раскаленный корпус и философски изрек: «Если задымит — сразу выдергивай из розетки». Это было лучшее напутствие.
И вот, иконка на рабочем столе. Клац.
Первое, что встречает тебя — это главное меню под ту самую, пробирающую до мурашек музыку. И тут же первый удар по моему слабому ПК. Игра задумалась. Она не зависла намертво, нет. Она просто ушла в себя, переваривая тот факт, что её заставляют работать на железе, которое младше её самой в два раза. Я успел испугаться, что всё, приехали, сейчас синий экран. Но нет. Появилась полоска загрузки.
Дальше была первая кат-сцена. Си-Джей возвращается в Лос-Сантос. И тут мой компьютер совершил подвиг. Он не просто открыл игру, он начал её *транслировать*. Картинка напоминала слайд-шоу, снятое на кнопочный телефон через мутное стекло. FPS скакал, по ощущениям, от двух до восьми. Когда Си-Джей выходил из самолета, его движение состояло из трех кадров: он стоит, он летит, он уже на трапе. Но звуковая дорожка шла идеально. Поэтому получался сюрреалистичный эффект: люди на экране открывали рты в абсолютной тишине и замерших позах, а потом внезапно взрывались быстрой, ускоренной скороговоркой, догоняя сюжет. Голос офицера Тенпенни звучал как у демона, которому наступили на хвост, но я всё понимал.
Настройки графики выкручены были в абсолютный минимум. Разрешение, кажется, 800 на 600. Никаких теней, никакого сглаживания, текстуры размыты так, что лица персонажей напоминали пластилин. Машины появлялись из воздуха прямо перед носом, если разогнаться на велосипеде быстрее, чем компьютер успевал их прорисовывать. Но знаете что? Мне было абсолютно плевать.
Я не замечал этих 2 кадров в секунду. Для девятилетнего пацана, который впервые взял в руки джойстик (мышкой управлять я тогда так и не смог, Си-Джей постоянно смотрел в небо и врезался в столбы), это был портал в другой мир. Я вышел на улицы Гроув-стрит. Этот квадратный, угловатый Си-Джей, который передвигался рывками, был для меня живее любых персонажей из современных, вылизанных до блеска игр. Я помню, как впервые угнал машину. Это была какая-то старая развалюха. Я не знал, как стрелять из окна, я не знал, где карта. Я просто жал на газ и слушал, как этот квадратный человечек матерится на других водителей.
Первые часов пять геймплея я вообще не понимал, что делать. Я просто катался. Я заезжал в какие-то глухие деревни, увязал в текстурах, падал с обрывов, потому что не знал, что можно плавать. Я пытался зайти в магазины, не зная, что для ограбления нужно достать оружие, и просто стоял перед кассиром, пока он не вызывал копов. Менты на своих черно-белых машинах были для моего ПК настоящим испытанием. Как только за мной выезжали две тачки, игра превращалась в диафильм. Но какой же это был восторг, когда удавалось от них оторваться!
Настоящая боль пришла позже, когда я дошел до миссий. Управление на клавиатуре — это отдельный вид издевательства. Я переучивался с WASD на стрелочки, пальцы путались, Си-Джей отказывался прыгать, когда надо, и прыгал в пропасть, когда не надо. Миссия с поездом, где нужно было сбивать врагов с крыши вагона… На моем ПК поезд ехал со скоростью беременной улитки, но враги всё равно умудрялись телепортироваться мне за спину. Я переигрывал её раз двадцать. Батя сидел рядом, смотрел на эти 5 кадров в секунду, на то, как я покрываюсь потом, пытаясь попасть мышкой (да, я всё-таки пытался) по бандитам, и батек только качал головой: «Выключи, видюха сгорит». Но я не выключал.
Самым сложным испытанием стал Лос-Сантос в темное время суток. Как только включались уличные фонари, мой бедный GeForce с драконом просто сдавался. Экран покрывался гигантскими фиолетовыми и зелеными квадратами. Текстуры асфальта исчезали, превращая дорогу в черную пустоту. Я ехал по Гроув-стрит практически вслепую, ориентируясь только на звук сирен и крики бандитов. Это было похоже на управление космическим кораблем в открытом космосе без приборов.
Но этот лагучий, пиксельный, разваливающийся на куски Сан Андрес дал мне то, чего не давали никакие вылизанные ААА-проекты 2018 года. Он дал мне настоящую свободу. Не ту, что обещают в рекламных роликах, а настоящую, грязную свободу нулевых. Я мог часами просто прыгать с трамплинов на велосипеде бмх, зная, что Си-Джей обязательно переломает себе все кости, но игра его воскресит. Я мог зайти в закусочную Cluckin' Bell, где текстуры еды выглядели как куски желтого пластилина, и просто стоять. Я нашел на свалке трактор и пытался доехать на нем до горы Чиллиад. Путь занял, наверное, часа пол
Я прошел игру за 2 месяца. За эти 2 месяца я узнал, что такое уважение на районе, что такое «фамильные цвета», почему Биг Смоук так много ест и что фраза «Ah, shit, here we go again» — это девиз всей жизни. Я не видел красивой графики.
На своем слабеньком новом ноуте могу запустить ремастер.
Потому что моя первая GTA не была идеальной. Она была настоящей. И она научила главному: для хорошей игры не нужны терафлопсы и рейтрейсинг. Нужна только душа. А в Сан-Андреасе её было навалом, даже если твой компьютер грузил её по чайной ложке в час. Иногда я думаю, что если бы игра в 2018-м просто летала на ультрах, я бы прошел её за выходные и забыл. А так, из-за этого вечно гудящего, дымящегося системника, я проживал каждый сантиметр этого штата целую вечность. И это было лучшее лето-осень в моей жизни. Даже если из-за него батя потом неделю чистил системник от пыли, которая, кажется, спрессовалась там в настоящий кирпич от температуры видеокарты.



