Обзор «Мумии Ли Кронина». Красиво, атмосферно, но под бинтами — всё тот же «Изгоняющий дьявола»

«Мумия Ли Кронина» (Lee Cronin's the Mummy) — это хоррор, который сломал ожидания зрителей. Не перезапуск, не сиквел — принципиально иное кино. Там, где раньше был приключенческий экшн, теперь семейный кошмар. Там, где была экзотика — домашний ужас. Фильм намеренно пугает тем, что должно было стать счастьем: пропавший ребёнок вернулся. Живым. Рассказываем, что вышло у режиссера «Зловещих мертвецов» (Evil Dead Rise).

Для начала проясним, что вообще за «Мумия» перед нами, ведь у каждого поколения своя версия. Для одних это Борис Карлофф (Boris Karloff) в бинтах из 1932-го, для других — Брендан Фрейзер (Brendan Fraser) с обаятельной ухмылкой и приключениями в духе «Индианы Джонса». Кстати, не забудьте проверить наш список 120 лучших фильмов последних лет — там общепризнанные кинокартины.

В 2017-м Universal попыталась выпустить Тома Круза (Tom Cruise) с мумией наперевес, провалилась в прокате и тихо похоронила идею «Тёмной вселенной» — что-то похожее случилось и с «Обителью зла: Раккун-Сити», когда студия решила, что перезапуск на серьёзных щах — хорошая идея. Подробнее ситуацию мы разобрали в обзоре фильма «Обитель зла: Раккун-Сити».

И вот, в апреле 2026-го, Warner Bros. совместно с Blumhouse и Atomic Monster зашли с другой стороны, позвав Ли Кронина (Lee Cronin) — ирландца, который в 2023-м поднял «Зловещих мертвецов» (Evil Dead Rise) из пепла, и сделал это с удовольствием. Имя режиссёра в заголовке (Lee Cronin's The Mummy) — не для красного словца. Это сигнал: забудьте про Фрейзера, приключения и юмор. Вас ждёт хоррор. Причём жёсткий, с рейтингом R (18+), хронометражем 133 минуты и фирменной визуальной мерзостью Кронина, за которую его полюбили после «Зловещих мертвецов». Так что «Мумия» не зря попала в подборку «Что посмотреть в апреле 2026: лучшие фильмы и сериалы месяца на Netflix, HBO, Apple TV+ и в кино». Продюсируют ленту два главных человека жанрового хоррора последнего десятилетия — Джеймс Ван (James Wan) и Джейсон Блум (Jason Blum).

И ещё одно важное уточнение. «Мумия Ли Кронина» — это не фильм про Древний Египет. Среднее царство здесь — как Бэтмен или Человек-паук, которого нарядили в национальный египетский костюм ради фотосессии. Красиво, атмосферно, работает как антураж, но под бинтами — всё тот же голливудский фильм про одержимость демоном.

Если ждёте глубокого погружения в египетскую мифологию или аутентичного лора — этого нет. Если ищите классный хоррор про одержимость, упакованный в необычную обёртку — вот он. Этот культурно-религиозный контраст — один из самых любопытных аспектов фильма. Древнее египетское зло проникает в чистенький американо-итальянский католический быт, и зритель быстро вовлекается в то, как одно разрушает другое. «Мумия» работает примерно по той же формуле, что серия «Крик» (вот тут можно прочитать наш обзор «Крик 7»): хорошо смонтированный жанровый аттракцион, который не оставляет шрамов, но и не обманывает ожиданий.

Сюжет начинается в Каире. Журналист Чарли Кэннон (Джек Рейнор, Jack Reynor) работает там с семьёй — женой-медсестрой Лариссой (Лаия Коста, Laia Costa), девятилетней дочерью Кэти (Натали Грейс, Natalie Grace) и сыном Себастьяном (Шайло Молина, Shylo Molina). Девочку похищают. Восемь лет семья живёт в состоянии подвешенного горя: переехали в Альбукерке (Нью-Мексико) к бабушке Кармен, родили ещё одного ребёнка, стараются держаться. Все меняется после звонка: Кэти нашлась — живая, внутри древнего саркофага, повзрослевшая, но полностью здоровая.

Первые минут тридцать фильм именно об этом: какой была семья перед исчезновением, что случилось после, как выглядело ожидание. Короткие эпизоды по несколько минут. В них — никакого хоррора, хотя в промежутках зло не дремлет. Кронин специально даёт зрителю время понять образы людей на экране — нужно хоть немного вжиться в шкуру среднестатистической американской семьи, прежде, чем всё начнёт разваливаться. Удалось?

Сомнительно. Даже плохо знакомый с жанром человек без труда поймёт, что «Мумия Ли Кронина» построена по тем же лекалам, что «Последнее изгнание дьявола» (The Last Exorcism, 2010), «Шкатулка проклятия» (The Possession, 2012), «Проклятие Аннабель» (Annabelle, 2014), «Реинкарнация» (Hereditary, 2018), «Два, три, демон, приди!» (Talk to Me, 2023) и прочий классический хоррор про тёмные силы в теле ребёнка. К слову, еще больше отличных ужастиков мы собрали в топе хороших хоррор-фильмов на все времена.

Древнее существо Насмараниан, которое вселилось в девочку, — это египетское название для вполне узнаваемого архетипа: злой дух, которого тысячи лет держали в живом сосуде, запертым в саркофаге. Когда старый сосуд (еще один бедолага) начал умирать, хранители ритуала похитили Кэти и провели переселение. Тёмная жидкость изо рта старой мумии — в рот девочки, и вот вам восемь лет в саркофаге.

Семья, которая не верит ни в Бога, ни в чёрта. Близкий родственник — бабушка — нарочито набожная итальяно-американская католичка. Ритуал, удерживающий древнее зло. Одержимый ребёнок и его родитель в отрицании. Финальный экзорцизм — все этапы можно перечислить из одних лишь трейлеров, не ходя в кино. Кронин их и не отменяет. Он просто обрамляет их саркофагом.

Персонажи в фильме устроены ровно так, как заведено в хоррорах — они функциональны. Отец понимает, что с Кэти что-то не то, стремится выяснить правду — это его роль. Мать повторяет «ей просто нужна любовь и забота» и до последнего отказывается видеть очевидное — это её роль. Бабушка Кармен создана, чтобы демон с ней особенно жестоко расправился. Маленькая сестра Мод появляется, когда авторам нужно показать, как демон берёт под контроль ещё одного ребёнка. У особняка, где живёт семья, оказался целый второй контур коридоров — потому что понадобилось место для ночных пробежек демона по стенам.

Веришь ли в семейство Кэнонов как в настоящую семью? Не особо — они киношные. Но это и не требуется. Кронин строит кино не на психологическом реализме, а на атмосфере и эскалации. И в этом он хорош.

Из актёров сильнее всего запоминаются отец Чарли и сын-подросток Себ. Отец — потому что постоянно в движении, пытается разобраться в причинах, что-то делает, его неуспокоенность заразительна. Сын — хронометража немного, но он отлично отыгрывает роль недалёкого подростка, который с нарастающим ужасом понимает: со старшей сестрой явно что-то не то. Мать и бабушка большую часть экранного времени работают нянькой и жертвой соответственно.

Натали Грейс (Natalie Grace) в роли одержимой Кэти — отдельная история. Здесь важна не столько актёрская игра, сколько грим, пластика и голос. И с этим у фильма всё в порядке: стандартный набор мистических признаков одержимости — неестественные позы, голос из живота (вентрилоквизм, если угодно), бег по потолку. Всё сделано на том уровне, который ждешь от Голливуда.

Самая удачная находка фильма — механика сдерживания демона. Перед нами не абстрактное зло, а паразит, которому нужен живой человеческий сосуд. Удерживают его защитные печати, нанесённые на полосы пергамента клинописью, что буквально становятся второй кожей носителя. Отсюда — фокус на бытовых сценах после «возвращения» Кэти: её моют, переодевают, приводят в порядок. Камера принципиально фиксируется не на общем плане, а на деталях — грубая «кожа», огромные отталкивающего вида ногти, деформированные конечности, ломкие, распадающиеся пряди волос. Это не просто боди-хоррор ради эффекта, а визуализация самой идеи.

Пока печати целы — демон заперт. Нарушение происходит почти случайно: во время мытья женщины сдирают часть этого «кожного» слоя, тем самым ослабляя барьер. Позже Чарли понимает, что это не настоящая кожа, а тот самый пергамент с заклинаниями. Он буквально разбирает оболочку на части — и бежит узнавать детали о демоне и раннем Египте к местному профессору. Правда, официальная наука в «Мумии Ли Кронина» почти не нужна — её вполне мог заменить нейросетевой толмач.

Две трети хронометража демон действует не напрямую, а через давление: питается горем, расшатывает психику, ищет точки входа. Дети — Себ и Мод — ломаются быстрее, что укладывается в общую логику: они менее устойчивы к паранормальному воздействию. Ларисса остаётся исключением. Демон давит на неё напрямую, но не получает результата. Причина не проговаривается — может быть материнская воля, может быть религиозный бэкграунд. Однако это скорее функциональное решение: Кронину для финала нужны были взрослые, способные действовать осознанно.

А вот с бабушкой Кармен (Вероника Фалькон, Verónica Falcón) демон разобрался с особой жестокостью — именно потому, что та набожная католичка. Это не предположение, это прочитывается в самой постановке сцены. Демон в обличии Кэти атакует её в комнате. Бабушка падает, приходит в себя, пытается убежать — и в этот момент демон издевательски закрывает дверь и оказывается уже перед ней. Поднимает бабулю телекинезом над полом, душит её же собственным нательным крестом — деталь подчёркнуто издевательская — и вышвыривает из окна прямо на капот машины. В этот момент с учёбы как раз возвращаются Чарли и Себ. На этом не заканчивается: к телу на глазах у семьи подбегают койоты и доедают его.

После этого — похороны, и демон не упускает возможности продолжить: вылезает из комнаты в зал через перекрытия, проникает в гроб, оскверняет тело — и бабушка поднимается из мёртвых. Она же бодро бегает и атакует главных героев.

Это главная сильная сторона фильма и, по сути, основная причина, ради которой на него вообще стоит идти.

Сцена, которая врезается в память — стрижка ногтей. Ларисса пытается вернуть дочери хоть какое-то человеческое состояние: огромные ногти Кэти оказываются почти каменными. Когда дело доходит до большого пальца, кусачки срывают не только ноготь, а целую полосу «кожи» — от стопы почти до колена. Одним движением, без спасительных монтажных склеек, с предельно осязаемой текстурой.

Камера не уходит, не смягчает момент и не даёт зрителю дистанции. В зале на этой сцене люди замирали. Дальше фильм последовательно развивает ту же идею: Кэти расчёсывает себя до плоти, сдирая лоскуты защитного пергамента. То, что сначала выглядит как демонстрация мерзости ради мерзости, постепенно оказывается частью внутренней логики фильма.

Отдельно работает сцена со скорпионом в финале. Пока Чарли убегает от демона, который пытается сломать его волю через Кэти, детектив из Каира Далия Заки (Мэй Каламави, May Calamawy) сталкивается с одержимой Кармен. Изо рта бабушки выползает скорпион, бросается на Далию и заползает ей прямо в рот. Когда она пытается вытащить его обратно, хвост пробивает шею изнутри. Со второй попытки Далия всё-таки достаёт скорпиона, но шея уже кровит, заставляя зажимать рану пальцами и буквально держать трахею руками, чтобы прочитать заклинание. Всё это время отец в обнимку держит бьющуюся Кэти, чтобы та не сорвала ритуал. Сцена длинная, мерзкая, технически ювелирная — понимаешь, зачем Кронину вообще доверили этот проект.

Третий запоминающийся эпизод связан с Мод. Уже попав под влияние демона, младшая сестра спокойно вырывает себе зубы один за другим, затем поднимает выпавший зубной протез Кармен и вставляет его себе, чтобы спустя несколько секунд напасть на пастора, пришедшего отпустить грехи. Короткий эпизод, но запоминающийся — и работает как напоминание: демон не ограничивается одной Кэти, у него под рукой весь дом.

Общая формула: практические эффекты, минимум CGI и внимание к деталям физиологии и анатомии. Хрусты, влажные звуки, сочащиеся раны, рвота, лоскуты плоти, Койоты, раздирающие живот — Кронин строит ужас не только на скримерах, а на телесной реакции зрителя. То, чего от него ждали после Evil Dead Rise, и он не разочаровывает. Не пугает в смысле «вы будете бояться» — фанаты хорроров видели большинство этих приёмов раз сто. Но реализовано изобретательно: одни и те же хоррор-конструкции у Кронина выглядят иначе, чем у других, и это чувствуется на протяжении всего фильма. На проторенной дорожке авторы старались не идти проторенными путями — примерно так же, как Зак Креггер после «Варвара» переизобрёл себя в «Орудиях».

Звук в «Мумии Ли Кронина» — полноценный союзник режиссёра, а не просто аудиосопровождение. Резких скримеров здесь много, но они расставлены так, чтобы зритель мог разрядить накопленный ранее саспенс. Работа команды по звуку больше всего проявляется с Кэти: сопровождая её вязкими, скрипящими, скребущими или даже урчащими внутри звуками. В залах с хорошей акустикой (IMAX) эффект становится почти физическим — звук не столько слышишь, сколько ощущаешь.

Свет выстроен столь же аккуратно. Темнота в кадре не «проваливается», а остаётся читаемой: контраст, глубина теней и цветовые акценты работают на атмосферу без ощущения дешёвой недоэкспозиции (привет «Битве за Винтерфелл» из «Игры Престолов» (Game of Thrones).

Основная претензия — к операторским решениям. Съёмка на Sony Venice 2 с максимально открытой диафрагмой даёт характерную сверхмалую глубину резкости. Кронин активно эксплуатирует этот приём — он делал то же самое в Evil Dead Rise. В результате лица и глаза в фокусе выглядят предельно чётко, но фон в широких планах зачастую распадается в размытую массу. На большом IMAX-экране это воспринимается особенно резко — возникает эффект «просевшего зрения», когда кадр целиком теряет читаемость.

Отдельно стоит упомянуть фирменный приём Кронина — затянутые статичные крупные планы с прямым взглядом в камеру. По простому: когда персонажи таращатся на зрителя с экрана. В удачных моментах это передает шоковое состояние героев. В менее удачных — а таких большинство — ощущается как избыточная пауза, замедляющая темп. В итоге баланс следующий: звук и свет уверенно тянут атмосферу на уровень «отлично», тогда как операторские решения — технически интересные, но не всегда оправданные — оставляют ощущение «перегиба».

Главная проблема фильма — финал, что при образцово выстроенной структуре прискорбно. Первый акт — Каир, похищение и восьмилетнее ожидание. Это самая выдержанная часть: Кронин не спешит, даёт зрителю узнать семью и проникнуться горем. Второй акт — возвращение Кэти и медленное проникновение древнего зла в американский дом. Здесь лучшие сцены фильма: эпизод с ногтем, линия с бабушкой, общее ощущение, что дом перестаёт быть безопасным пространством. Саспенс работает, боди-хоррор встроен в механику, контраст католической повседневности и древнего проклятия выдержан. К финалу зритель уже готов к мрачной, неуютной развязке.

Начинается третий акт — и фильм резко меняет жанр. Происходит это именно в тот момент, когда логика требовала либо горькой развязки (все умерли, зло вырвалось), либо хотя бы bittersweet-финала с жертвой, когда взрослые жертвуют собой ради спасения своих детей. Фильм даже делает вид, что Чарли приносит себя в жертву. И перед самыми титрами авторы передумывают: нет-нет, у нас же хоррор для широкой аудитории, пусть все останутся живы. После безжалостного убийства бабушки, после всего выстраданного боди-хоррора, после серьёзной темы про «разрушителя общества» — хэппиэнд ощущается как обман.

Причём вся сюжетная подвеска к этому моменту уже трещит. Из Каира прилетает детектив Далия Заки (Мэй Каламави, May Calamawy) с видеокассетой, на которой хранители древнего культа заботливо записали весь ритуал переноса демона. Мало того, что детектив поняла суть ритуала, так она ещё и запомнила наизусть нужные заклинания!

Здесь элементарная проблема: ранняя египетская письменность, на которую фильм формально опирается, и ритуальное исполнение разделены буквально тысячами лет. Это всё равно что поднять старославянскую «Повесть временных лет» и за 8-часовой перелёт превратить её в русский рэп под бит 808. Чисто декоративный ход в голливудском стиле: звучать должно «древне и мистически», а что там на самом деле было — дело десятое. Работает как сцена, но каждый, кто хоть раз открывал учебник по египтологии, покраснеет от стыда.

А детектив Заки это вообще кто? Персонаж существует в фильме ровно затем, чтобы в третьем акте прилететь с готовым решением — классический deus ex machina, только с кассетой вместо молнии. Вопросов к её линии столько, что даже перечислить сложно… Почему хранители вообще записали свой тайный ритуал на видео? Как Заки магическим образом помнит длинные заклинания на древнеегипетском и умеет их правильно воспроизвести? Каким образом они за несколько секунд обматывают Чарли защитными печатями, изготовление которых у древних занимало, надо полагать, не пять минут? Почему ни один профессор-египтолог, ни одна научная делегация, ни одно СМИ не появилось рядом с семьёй за восемь лет, а тем более после находки девочки — хотя такое событие вызвало бы паломничество всего академического мира? Фильм на эти вопросы не отвечает, потому что он просто не об этом, а ответы на эти вопросы его лишь сломали бы.

Это типичный след продюсерского вмешательства — но не настолько разрушительный, как в случае, описанном в нашем обзоре фильма «Пять ночей с Фредди 2», где студия, судя по всему, переписывала сценарий прямо на съёмках. Подробнее

«Мумия Ли Кронина» — это хоррор по заветам жанра, который знает, что делает, и делает это профессионально. Атмосфера на высоте, боди-хоррор визуально отталкивающий, скримеры расставлены умно, отдельные сцены по-настоящему изобретательны. Фанаты жанра получат знакомый, но качественно исполненный набор. Тем, кто ждал приключений в духе Фрейзера — вас предупреждали прямо в названии. Свой билет в кинозал фильм оправдывает. Если вы вообще не знаете, с чего начинать просмотр в хорроре, «Мумия» — неплохая точка входа.